пул-нах!

В некоторых американских фильмах про полицейских можно встретить такую практику, как отправление матерых детективов предпенсионного возраста на должность калибра «бумажки перебирать». Дело это полезное: помогает боевым ветеранам ненароком не скопытиться по причине приступа старческого маразма или же вследствие трагической случайности. И это, в свою очередь, весьма увеличивает шансы все тех же ветеранов таки дотянуть до заслуженного кровью и потом процесса безмятежного пенсионного выращивания помидоров на грядках заднего дворика. Что-то подобное приключилось и со мной. В пятницу малака сообщил, что срок моего пребывания в пул-баре сокращается на три дня. Затем же мне надлежит переместить работать в самый дальний и самый маленький бар в утреннюю смену. Типа детишкам марожанае-соки раздавать, бабам - цветы, а небабам – пиво. На большее этот бар все равно не годен. В общем, улыбнулся и даже обрадовался предстоящему новому опыту.

Так же встал вопрос, как отгудеть последние дни в пул-баре. Самонапрашивающийся вариант слать на хрен посетителей, типа мне уже все по-барабану почему-то не прижился. С одной стороны интенсивность драяния столов, конечно, снизилась, но с другой – вид растерянных от пролитого на стол алкоголя посетителей или же их детей, отчаянно пытающихся дотянуться до соломинки в банке на высокой стойке – это вид топит лед моего сердца в доброе светлое пиво. Короче, работаю.

Однако жеж душа требует изменений в последние то дни. С того ищется вариант. И он находится. Только теперь, кажется, допетрил хитрость главного малаки всея отеля, который любит проникнуть чОрными ходами в наш бар, засесть и молча наблюдать за работой. Сам он тебе ничего не говорит и только потом подбегает старший товарищ, который, в принципе, тебе и не особо указ, и говорит про чего-то где-то надо побегать и поубирать. Словом, развивается паранойя и желание симулировать работу, создавая видимость постоянной деятельности и рвения – абы никто не докопался. Дело может где-то и положительное в плане служебного восхождения, однако отвлекает от собственно работы, а также почему-то прочно ассоциируется с понятием самоцензуры.

Вот это самое и решил забарывать. В момент очередного захода малаки всея отеля спокойно проверил столы, затем пошел в дальний угол и, облокотясь на стойку, стал зорко наблюдать за обстановкой, замечая освободившиеся столы и спокойно без суеты их устраняя. Разок послал нахрен ссыкливого старшего товарища, разок сместился за барную стойку, чтобы забодяжить коктейлю знакомой русской паре, но, в общем, линии следовал. Как результат, работа избавилась от суетливости и бестолковой беготни, а сам я уличен в тунеядстве не был. В таком ключе и дорабатывал, взяв за привычку подольше выходить любоваться закатами, да и убедившись, что жрать ночные сэндвичи на темном ночном пляжу куда интереснее, чем зашившись за стойку, как это делают старшие товарищи.

Затем пришел последний день. Добил фляжку горько-сладкой метахи, скурил в потолок сладко-горькую сигару, одел выстиранную белую рубашку, причесал голову, почесал небритую рожу, приветливо икнул своему отражению в зеркале перегаром и сияя выдвинулся в сторону бара, по пути сопровождаемый озадаченными румынскими улыбками. Продолжая сиять, поручкался с вахтером, пробил карточку, пришел на рабочее место, весело расчехлил мусорный мешок… И тут явился малака и сообщил, что завтра я также работаю вечером в пул-баре, а на новое место иду на два последних дня.

Выругался и пошел на свое дозорное место наблюдать за баром, время от времени угрюмо почесывая всю ту же небритую рожу. Впрочем, остаток дня доработал в обычном режиме последних дней, здраво рассудив, что получил повод праздновать с не меньшим энтузиазмом следующим днем свой очередной последний день работы в пул-баре.

И вот настал второй последний день моей работы в пул-баре. Пить и курить ДО уже не хотел, рожа за день уже потеряла форму элегантной небритости – пришлось восстанавливать. Работалось уже без постоянного озорного сияния. Вместо того, чтобы придумывать, чем бы особым еще выпендриться в свой последний день, стоял минут двадцать на пляжу любуясь закатам. Короче, эффект последнего дня в пул-баре расплылся и малек смазался.

Что все же не помешало нажраться.

И в итоге получилось хорошо.