переливаюсЪ

В последнюю неделю сессии вспомнил, что у меня практически не начат еще один курс, который обещался в начале года пройти в рамках дополнительной журналистической специальности. Курс называется "История массовых коммуникаций" и сам по себе весьма интересен. Посему засучил рукава и решил успеть.. Беру нахрапам по несколько тем в день. Мозг пухнит и переливается разным. Некоторые, как мне кажется сливки сдаваемых работа, попробую смеха ради сливать сюда. Мне симпатишно. Читать, пока рекомендую, что развлекательное чтиво.__Изменение роли книги после изобретения печатного станка.Книга как социальный, экономический, политический феномен

Сегодняшнюю эпоху не без определенной гордости принято называть веком информационным. Тем самым подчеркивается важность, которую приобрела информация в жизни человека. Однако было бы лукавством говорить, что это достижение исключительно нашего времени. Ведь досконально известно, что еще в эпоху зарождения письменности произошло четкое разделение членов сообщества на простой люд и высший класс обученных грамоте правителей, их писцов, ученых, религиозных служителей. Они владели тайным и диковинным знанием, можно сказать колдовским умением превращать внешне непритягательный лист пергамента в суровый и непоколебимый государственный закон. Тем и держалось государство, за то и ценили умение достойнейших писать и читать. А если обратить внимание не то, что письмо и есть процесс запечатления информации особого порядка, то можно смело говорить о том, что к информации со всей серьезностью стали относиться задолго до начала так называемого «информационного века». Посему новационной отличительной чертой нашей вышеозначенной эпохи нужно считать не сущностный фактор, а скорее масштабный. Но эта тема уже иного труда, а пока выведем два основополагающих мотива работы данной – это:а) Информация была ценна всегда!б) Книга – это и есть информация.Последний тезис, конечно, не претендует на абсолютность. Само собой, и веская устная реплика, и нелепый слух, и стыдлива кем-то переданная из ладони в ладонь записка – все это также является носителями информации. Но книга имеет одно неоспоримое преимущество, которое ставит ее выше остальных. Это преимущество я бы охарактеризовал как авторитетность. Написанному на ее позолоченных, стянутых тугим переплетом из искусно выделенной кожи страницах хочется верить. А объем предоставленного в книге средних размеров материала добавляют к указанному потаенному желанию еще и ощущение внушительности и основательности труда. Посему умы человеческие скорее готовы впитать сказанное в книге, как ценное и как поистине информативное.Теперь же вернемся непосредственно к теме эссе – степень влияние изобретенного в 1440 году Иоганном Гутенбергом печатного станка. Чтобы определиться с этим вопросом, достаточно найти основное отличие книги, написанной аккуратной и терпеливой человеческой рукой, от напечатанной на бездушной машине. Оно кроется в количественном факторе, поскольку усилия и кропотливая работа, необходимые для составления одной страницы оттиска или же страницы рукописного текста, представляются примерно равными. В то же самое время после готовности образца, на станке штамповать листы можно быстро и в неограниченном количестве. То же самое касается и готовых книг, где на одну рукописную выдаются нагара десятки отпечатанных. Таким образом, повторюсь, основное изменение, произошедшее в обществе с изобретением и внедрением в активное производство печатного станка, является резкое увеличения количества книг. Увеличение количества продукции, как подтвердит любой экономист, естественно ведет к ее удешевлению. Удешевление в свою очередь обозначает доступность этой продукции более широким слоям населения, ведь не секрет, что более широкие слои обладают менее толстыми кошельками. Следовательно, мы имеем ситуацию, когда информация, представленная в книгах, становится широко распространенной в обществе. Пропорционально с этим увеличивается и количество людей, способных воспринимать эту информацию и работать с ней. А вслед за количеством людей читающих растет и число людей пишущих, что ведет опять же к увеличению печатной продукции. Таким образом, тенденция увеличения в обществе книг наглядно прояснена. А теперь посмотрим, как влияние этого факта проявляется в трех означенных в названиях сферах общественной жизни.Социальная. Здесь необходимо вспомнить то самое резкое классовое отделение правителей от простого люда на основании доступа к «серьезной», так сказать, информации. Из этого самого люда постепенно и даже в течение поколений, но таки выделяются грамотные люди (таким образом, как показано в предыдущем абзаце). Они продолжают учиться, начинают заниматься более интеллектуальным трудом. И в итоге, образуется класс буржуазии, которому, как нам доподлинно известно, еще только предстоит раскатистым кличем заявить о себе в терпящем многое течении Истории. Экономический. Изменения в этой сфере, на мой взгляд, носят в большей степени косвенный характер, но оттого не менее значимый. Оно вытекает из все того же увеличения числа грамотных людей, которые начинают заполнять собой должности государственных чиновников. Распространение грамотности ведет, таким образом, к повышению успеха внутренней и внешней коммуникации, через это формируется ведомый на те времена еще лишь только интуитивно бюрократический аппарат, что ведет к более эффективному управлению государством и росту его экономических мощностей. Кроме того, саму книгу можно охарактеризовать, как в полной мере экономический феномен. Ведь она сама превратилась с появлением печати в полноценный и ходовой товар.Политический. Здесь стоит обратить внимание на увеличение количества пишущих людей, поставляющих материал в печать. Это, повторимся, ведет к увеличению количества книг, а также их разнообразия. Среди разнообразия, в свою очередь, находят место околополитические труды. Появляются новые идеи, возрастает политический дискурс, что и определяет политическое развитие государств в ином и нередко изобретательном ключе.Подводя итог, можно смело говорить о том, что с изобретением печатного станка роль книги в обществе изменилась в значительной степени. В течение пары-тройки столетий она перешла из качества некоего благородного орудия управления немногих избранных в разряд обыденной вещи и ходового товара. И это изменение отразилось самым непосредственным образом на жизни сначала европейского общества, а затем и мирового.

19.02.08

No such Thing

Рецензия художественного фильма«Монстр» - “No such Thing”

USA – Iceland, 2001

Художественный фильм «Монстр» - очень хороший фильм. Его можно назвать типичным примером всецело положительного фильма, которому, увы, никогда не обрести мировую популярность и мировые сборы. И дело здесь не в том, что «Монстр» является неким мудреным и неудобоваримым арт-хаусным чудо-юдой. Совсем наоборот, фильм кажется понятным и рассказывающим с искренней децкой чистотой о простых человеческих вещах. Этим и цепляет зрителя. Вероятно, проблема непопулярности фильма уперлась в отсутствие особых притязаний со стороны создателей. Нацеленность на съемки хорошего фильма для человека, а не бестселлера для мировой общественности. Поэтому фильм и прошел мимо большинства зрителей, украсив полки лишь некоторых, случайно на него наткнувшихся любителей. Основным персонажем картины является настоящий Монстр, влачащий свое тихое депрессивное существование на одной заброшенной американской военной базе в Исландии. Ему много лет, у него уже нет радостей жизни и единственная причина, по которой он еще может терроризироваться местных жителей – это добыча алкоголя, притупляющего боль от осознания пугающей бессмысленности. Все остальное ему безразлично, лишь бы не тревожили. С другой стороны есть юная и, не побоюсь этого слова, ангелоподобная Девушка, работающая в крупном американском новостном агентстве. Ее жених был послан на остров в составе корреспондентской группы проверить достоверность легенды о Монстре, где вместе со всеми и погиб. Девушка решает расследовать эту трагедию. Находит Монстра – кровожадного, как оказалось, убийцу – переполняется лютой жаждой мщения. Но как только выясняется, что единственным и сакраментальным желанием бессмертного чудовища является стремление расстаться с жестоко гнетущей его жизнью, девушка проникается сочувствием. По словам Монстра, единственный человек во всем мире, кто может помочь ему в этом деле – это некий гениальный ученый, местонахождение которого неизвестно. Но Девушка утверждает, что через агентство, где она работает, можно будет отыскать этого ученого. Монстр вдохновляется ее словами. И единственная загвоздка заключается в том, что необходим выход в свет после многолетнего затворничества. Вокруг этого-то и разворачиваются дальнейшие события фильма.Картина тем хороша, что в ней в изобилии присутствуют очень и очень сильные, харизматичные и запоминающиеся персонажи. Это и безумно-гениальный ученый, и цинично—прагматичная главный редактор новостного агентства, и даже на первый взгляд неприметная, забитая ассистентка главного редактора. Развитие характеров этих героев определяет основное достоинство фильма. Однако на первом плане, все равно остаются Девушка и Монстр. Здесь ясно прослеживает аллюзия на классическую Красавицу и Чудовище. Чувства двух исключительных противоположностей по отношению друг к другу – это восхитительный и неувядающий в веках сюжет. Ведь, казалось бы, именно различающиеся между собой во всем личности, скомпенсировав слабые стороны друг друга, могут образовать тот самый наиболее гармоничный и прекрасный образ бытия двух человеческих существ. Образ устойчивый, начисто лишенный взаимной конкуренции и преисполненный обоюдным интересом и новизной. Образ, которому еще древние греки нашли, возможно, не до конца адекватное, но звучащее имя – Андрогин – совершенное существо неразделенное еще на мужчину и женщину. И когда подобное совершенно восходит к уровню гармонизации человеческого духовного, их ментальностей, тогда можно говорить о наивысшем успехе отношения. Однако здесь мы вернее всего наткнемся на серьезное препятствие. Ведь очевидно, что между этими противоположностями должна существовать хоть какая-то общая сила, которая связывала бы их и не допускала возможности полностью закрытого в себе существования. На роль этой силы сама собой просится Любовь. Но как же быть с тем теоретическим тупиком, что если Любовь присутствует и у той и у другой противоположности, то они уже не в полной мере противоположности, поскольку таки нашли что-то общее. То есть гармоничное совершенство получается не полным. И как же исправить ситуацию? Создатели фильма предложили свой вариант. Со стороны Девушки имеет место ясно ощущаемая Любовь, притягивающая ее к Монстру. Со стороны Монстра же имеет место Стремление к смерти, которое все же притягивает его к Девушке, как инструменту его гибели. Гармония вроде как получается, но ей никогда не стать устойчивой и долговременной. В этом-то и заключается трагичность образа Красавицы и Чудовища, положения Девушки и Монстра, одной из основных сюжетных линий фильма.Я сказал одной из основных линий фильма, поскольку «Монстр» хорош также тем, что, имея в своем активе достаточное количество мощных персонажей, оставляет немалое место для собственных измышлений зрителя. В зависимости от личного опыта человека, фильм породит различные ассоциации и подтолкнет к формированию собственной системы впечатлений. И совсем не обязательно, что они будут акцентированы на описанное выше, ибо это является лишь пробуждением потаенных мотивов души автора рецензии. Достоинство отличного фильма, как, впрочем, и любого произведения искусства, заключается в успешном балансировании между качественным повествованием и осторожной недосказанностью. И художественный фильм «Монстр» поистине обладает этим достоинством.

13.02.08

эссе написалось

Сдал, наконец, итоговое эссе по журналистике на тему "легко ли быть молодым".

Писалось нелегко и утомительно в течении двух дней.

Но результат понравился, потому и выкладываю сюда.Только хочется заметить, что хоть и действительно срисовывал во многом с себя, но тем не менее прошу не понимать его буквально._«Ведь тем, кем я хотел бы быть, стал уже кто-то другой»

Обретение собственной индивидуальности. Красивое словосочетание, не правда ли? И я бы даже еще добавил, что красота его пленительна. Пленит и манит сочетание этих слов, пожалуй, любого человека, кто стремится мыслить здраво и самостоятельно. Это естественное стремление, и корни свои оно находит в культурных особенностях европейской цивилизации. В либеральных ценностях, которые активно культивируются последние три сотни лет. Тем не менее, вряд ли можно найти большое количество таких счастливчиков, которые добились настоящего успеха в этом деле. Кто отбросил бы неуместную гордость и искренне завил, что «да, я есть в полной мере индивидуален, самостоятелен и нашел-таки свой собственный жизненный путь». Не думаю, что таковых наберется хоть какой бы то ни было процент. И заметьте, что речь идет о людях взрослых и вроде как состоявшихся. У них, в принципе, есть возможность сбежать от неудобства подобных вопросов в рутину рабочего дня. По накатанной трудиться, жить и не думать. Однако для молодого человека, который только отошел от привычки детского неразумного подражательства и не успел окунуться еще в систематичное подражательство мира взрослых – для него далеко не все так просто. У такого человека нет ни профессии, ни какого бы то ни было иного материального или же морального фундамента. Ничего, кроме силы своего горячего юного «я» - преисполненного максимализмом и недоверием к окружающему миру доминирующего, но уже уходящего поколения - и нескольких лет в запасе, за которые этому своему «Я» надо все-таки найти какое-нибудь применение. И этот поиск собственной и, желательно, исключительной дороги по жизни непрост и нередко совмещен с немалым трагизмом. Примером пусть служит один мой хороший друг – обыкновенный городской юноша из более-менее интеллигентной городской семьи. В своей недолгой жизни он склонен выделять целых три переломных момента.Первый момент интуитивный. В четырнадцать лет подростки не склонны еще к рациональному мышлению, зато интуиция нередко уже развита неплохо. Тем и руководствуются в поступках. Так вот, есть у моего друга приятель, имя которого Евгений. Они, что называется, с первого класса вместе. Общая парта, общие интересы, общий двор. В этом, собственно, дворе надо как-то мальчику себя ставить и как-то развиваться. И так притягателен образ свойского дворового пацана, души компании, решительного и отважного в нескончаемом ряду детских уличных шалостей. Как результат, оба друга, обитая в одном дворе и захваченных общими же интересами, пытаются примерить на себя этот образ. И оказывается, что Евгений в силу объективных обстоятельств, вроде характера, харизмы и воспитания, больше подходит для подобной роли. И глядя на Евгения, мой друг сам не может оторвать восхищенного взгляда от получившегося характера. Но двум таким характерам нет места в одном дворе, посему моему другу осталось единственное – уйти в сторону и дать возможность Евгению успешно закончить свое развитие.Второй момент был связан с выбором профессии. Мой друг, чьи родители посвятили себя славному медицинскому ремеслу, с самого детства был знаком с врачебной средой, в положительном смысле этого слова. Так вместе со специфическим запахом антисептиков он остро чуял аромат романтики, которой прельщает профессия врача. Отчаянные сражения за человеческие жизни, напряженные суточные дежурства, веселое общество интеллигентных коллег да цинично-ироничный вкус врачебных анекдотов, наконец. Все это звало и манило моего друга в медицинский университет и заставляло днями и ночами готовиться к вступительным экзаменам. Но случилось так, что иной его друг Александр, также сын врача и также преисполненный бурлящей романтической решительностью, а кроме того еще и опытом санитарных больничных дежурств в свободное от учебы время, вознамерился идти учиться в медицинский университет. И очевидно было, что Александр опять-таки же объективно в большей степени тянет на тот образ, который хотел воспитать в себе мой дорогой друг. И снова он оказался перед непростым морально-этическим выбором, конкурировать ли с другом, к которому он был проникнут искренним уважением, или же отступать и искать иной путь. Он выбрал. И оказался на факультете биологическом. Благо, экзамены что в мед, что на биофак одинаковы, и переучиваться к поступлению необходимости не было.Прошло два года. Мой друг не нашел на биофаке своего призвания и пустился в дальнейшие поиски. Спустя какое-то время скитаний, прибился он к факультету философии одного несколько странного университета. Проявил живой интерес к специальности, загорелся новым образом и новой идеей. Решил, что можно будет именно здесь совместить и отчаянный характер уличного героя, и романтическую атмосферу интеллигентно-коллегиального общества, воспитанного в благородной академической среде. И вдохновился друг мой на активную работу по достижению заявленной цели. И радовался в равной степени что процессу, что сладостным ожиданиям. Но опять, опять же случилось досадное. Ряды его коллег пополнил новый парень, на чьем лице буквально божьим перстом было начертано означить собой так любовно лелеянный моим другом образ. В два счета новый парень наверстал упущенное, и наш герой не успел оглянуться, как снова оказался в роли отстающего и повторяющего уже чужой выбор, чужой путь и чужие поступки. И сколько не старался, не смог мой друг заставить себя смотреть на этого нового парня, как на противника, и вдохновиться тем на активную конкурентную борьбу с ним. Ведь как можно считать врагом того, в ком видишь лучшее проявления самого себя, кем ты сам хотел бы быть? И мой друг вынужден был отступить в очередной раз.Теперь же он занял неоднозначную позицию своеобразного маргинала, несколько отстраненного от действительности, ироничного и ожидающего рождения чего-то нового, чего-то все еще незанятого и родственного ему. Позиция эта хоть и приятна, но не имеет в себе ничего конструктивного и созидательного, а ожидание это пусть и дает возможность верить в лучшее будущее, но, тем не менее, немало томительно.Таков он мой друг. Замечательный пример, возможно, не самой распространенной трудности, с которой встречается юнец или девушка, только вступившие во взрослый мир, но проблемой однозначно острой и гнетущей тех, кто чувствует. Как найти свой собственный жизненный путь? Как по чести поступать с врагами, попирающими этот путь железной пятой? И как же поступать по совести с друзьями-единомышленниками, невольно отбирающими у тебя самое дорогое? Где оно счастье-то и гармония эта, спрашивается? А ответа нет. И непонятно, где его искать. Ясно ощущается лишь одно, что если не решить для себя эту задачу за те недолгие несколько лет своей юности, то придется до конца жизни так и прятать голову в рутину серого рабочего дня.

11.02.08